Мишель Платини - несостоявшийся бухгалтер

2-го мая 1973 года он дебютировал в составе главной команды «Нанси»… Именно в тот вечер, Альдо и Анна Платини отметили успешный старт сына: «Так и быть, забудь о бухгалтерии». В день дебюта ему было 17 лет и 316 дней…

«Когда я оглядываюсь на пройденный мной путь, когда пытаюсь измерить свой нынешний опыт, я вновь думаю о моем первом матче… Тот спектакль, который принадлежит публике, начинается снова. И будет длиться вечно!»

Этими словами великого футболиста и удачливого менеджера мы закончили публикацию первой главы из книги Валерия Винокурова. А теперь решили продолжить знакомство читателей с биографией человека, который подарил Украине Евро-2012.

«Так и быть, забудь о бухгалтерии!..»

«Полгода провел Мишель в команде третьего дивизиона «Нанси-Лотарингия» и в это же время пытался, по настоянию отца, освоить профессию бухгалтера. Как и все, наверное, отцы на свете, Альдо Платини считал, что сыну не помешает иметь более надежную, нежели футбол, профессию. Однако с бухучетом было покончено весной 1973 года. Со 2 мая Мишель повел новый учет: начал считать матчи и забитые в них голы. Он даже точно подсчитал, что ему было семнадцать лет и триста шестнадцать дней в день дебюта в составе главной команды «Нанси».

Он приехал на стадион задолго до начала матча и, стараясь выглядеть невозмутимо-безразличным, занял свой угол в глубине раздевалки. Вытащил из сумки бутсы, постучал ключом по шипам, в сотый раз ощупал форму. Раздевалка постепенно заполнялась. Тренер Антуан Реден, маленький, приземистый, чернявый, с мрачным видом наблюдал за теми, кого он избрал на соперничество с мощным «Нимом», игроков которого называли «крокодилами» не только из-за эмблемы клуба, но и за жесткость игры.

А вместе с юным Мишелем на поле готовятся выйти испытанные ветераны, и в том числе уругваец-весельчак Кастроново, обладатель Межконтинентального кубка, и Роже Лемерр, становившийся уже чемпионом Франции в составе «Нанта».

В «Ниме» же играло созвездие знаменитостей: швед Магнуссон и югослав Скоблар, пришедшие из «Марселя», Симон и Гонде – из «Нанта», Ревелли и Кейта – из «Сент-Этьенна». Средний возраст защитников «Нима» – 30 лет, все они небриты по примете, а вот юный центрфорвард «Нанси» Платини вообще еше по-настоящему не бреется.

Да, в своем первом матче высшего дивизиона этот хрупкий юноша вышел на поле под №9 и был выдвинут далеко вперед. Его без конца сбивали с ног, и «вместо извинений, – рассказывал он отцу после игры, – я слышал поток ругательств, самое безобидное из которых ты никогда не найдешь в словаре».

С его паса был открыт счет в матче, затем Жак Вернь, бывший центрфорвард сборной Франции, забил ответный мяч, но за три минуты до конца «Нанси» вырвал победу. Именно в тот вечер, когда Альдо и Анна Платини отмечали успешный дебют сына – он добрался домой поздно (75 км отделяли Нанси от Жёфа), Альдо и сказал Мишелю: «Так и быть, забудь о бухгалтерии».

А спустя десять дней в матче «Нанси» – «Лион» Мишель забил два гола в высшем дивизионе, его команда выиграла 4:1, и он повел собственную футбольную бухгалтерию, куда записал и высокую оценку «четыре звездочки» при максимуме в пять, поставленную ему за ту игру еженедельником «Франс футбол». Впоследствии подвел он итог и всему семилетию, проведенному в «Нанси»: 181 матч в чемпионате страны и 98 голов, 27 матчей в Кубке Франции, который выиграл в 78-м, и 24 гола, 18 матчей в составе сборной страны и 9 голов, наконец выступление на Олимпиаде-76 в Монреале.

Однако за этими цифрами скрывается то, что сам Платини считал своим провалом. Да, так он и сказал с присущей ему откровенностью:

«Мой первый настоящий сезон после робких опытов весной 73-го омрачен тяжкими воспоминаниями. Об этом часто забывают, так как это не вяжется с остальной моей карьерой, но нужно признаться, что начал я с провала».

В сезон 73/74 он сыграл в основном составе 21 матч, но забил лишь два гола. Защита «Нанси», по его словам, была тогда похожа на «дырявую корзину», а забивала команда менее полутора голов в среднем за игру, и в итоге выбыла во второй дивизион. По требованию президента клуба Клода Кюни тренер Роден уже во втором дивизионе резко омолодил «Нанси». Когда команда спустя год вернулась в «высшее общество», средний возраст игроков основного состава равнялся 22 годам. Что касается Платини, то вот как он вспоминает о времени в низшей лиге:

«На некоторое время отец отправляет меня к своим братьям, чтобы я занялся курсом бухгалтерского учета между утренней и вечерней молитвами… «Нанси», упрямо выбиваясь из сил, стремится вновь завоевать свое прежнее место. Обновившись, команда возрождается, сплачивается и выковывается вновь, эта команда, осужденная играть повсюду, где ожидают изгнанных из первого дивизиона, чтобы «вспороть им брюхо». Переход во второй дивизион, как это ни парадоксально, очень много дал нам хорошего. Что касается меня лично, то мне на этих полях заведомых пиратов удалось довести до совершенства свое искусство обводки и дриблинга. В этот год я принимал участие во всех наших тридцати двух «искупительных» матчах, украсив свою футбольную «повинность» крайне положительным итогом, – забил 17 голов. В играх на Кубок я добавил к ним 8, забитых в восьми матчах».

Пройдя через испытание второй лигой, он возмужал и закалил характер, что так понадобится ему в будущем. Окончательно определилось и его амплуа: он больше не центрфорвард, а организатор игры, у него на футболке теперь не цифра 9, а «десятка». Но, может быть, самое главное, что он тогда приобрел, это умение бить штрафные.

«Во время нашего коллективного восхождения, я отработал до совершенства технику выполнения штрафных ударов. Это было оружие, на которое еще мало обращали внимание. Ни один штрафной удар, как бы отлично вы его ни пробили, никогда, конечно, не заменит собой пенальти, но так как штрафные в последнее время сыппются, как из рога изобилия, нужно уметь пользоваться этим для того, чтобы забивать голы. И опять же мой отец Альдо помог овладеть мне этим тонким искусством. Освоить удар можно только одним способом: неустанно, вновь и вновь повторять специальные упражнения. Отец уговорил президента Клода Кюни изготовить полдюжины манекенов, и ставил их в 9 метрах от точки пробития штрафного. Каждый из них был «ростом» в 182 см. В воротах позади этого частокола неподвижных «защитников» стоял мой неизменный партнер и друг Жан-Мишель Мутье. Дважды во время тренировок, а иногда и после них, я пробивал Мутье до пятидесяти жестких, хлестких мячей, которые градом летели в ворота либо над плечами манекенов, либо обходя их стороной…»

Невозможно сосчитать, да и сам он не внес такую строку в собственную бухгалтерию, сколько голов со штрафных ударов он забил в «Нанси», «Сент-Этьенне», «Ювентусе и в сборной Франции. Но некоторые из них, особенно те, что были забиты в чемпионатах мира и Европы, остались в истории футбола навсегда. Наверное, правильно будет сказать, что выдающиеся мастера творят историю игры не только на полях, переполненных стадионов, но и тогда, когда работают в одиночестве до седьмого пота.

А потом наступил 76-й год, его первый большой сезон. Боевое крещение в сборной Франции. Четвертое место скромного, провинциального «Нанси» в чемпионате страны. Олимпиада в Монреале. И встреча с Кристель, ставшей женой и верным другом на долгие годы, по сей день.

Но 76-й запомнился ему и призывом в армию. Мишелю не пришлось, как это бывало у нас, переходить в армейский клуб, какого, собственно, и нет во Франции. Зато служба полностью соответствовала тому, с чем знакомы и наши молодые спортсмены, проходившие ее в так называемых спортротах. Пожалуй, во Франции это даже полегче, чем было когда-то у нас. В знаменитой части в Жуанвилле это был батальон, который состоял сплошь из спортивной элиты. За год Мишель лишь четыре раза побывал в карауле: в легкой каске, высоких армейских ботинках и с винтовкой, заряженной холостыми патронами. Охранял он ангар с лодками каноэ и байдарками олимпийской сборной. Капитан раз-два в неделю подписывал ему увольнительные, чтобы он мог поучаствовать в тренировочных сборах «Нанси». А за физическую подготовку личного состава отвечал младший офицер Ги Брие, с которым Мишель встретился позже в «Сент-Этьенне», где Трие будет одним из тренеров.

Прямиком из Жуанвилля Платини отправился в олимпийскую сборную, где встретился с группой известных в будущем мастеров, один из которых, Патрик Баттистон, надолго станет его другом, и вместе они переживут драму Баттистона на чемпионате мира-82 в Испании, когда Патрик чуть не погиб, из-за жесткого столкновения с немецким вратарем Шумахером.

В олимпийском же турнире французы одержали три победы подряд над командами Израиля, Мексики и Гватемалы, выйдя в четвертьфинал, где их соперником оказалась сборная ГДР, та самая команда, что два года назад на чемпионате мира выиграла (1:0) у сборной ФРГ в групповом турнире, у той самой команды Беккенбауэра, Мюллера и Майера, что к званию чемпиона Европы добавила титул чемпиона мира.

Олимпийские впечатления

Монреаль, 1976 год. Знать бы, что спустя четверть века доведется писать о Платини, конечно же, в жестком олимпийском расписании я нашел бы время побывать на каком-нибудь матче французов, чтобы запомнить, как он тогда «работал». Почему использовал такой нелюбимый мною глагол? Просто вспомнил совет французского коллеги, с которым разговорился в монреальском пресс-центре. «В этом турнире выступает игрок, о котором со временем все будут говорить только в восторженных тонах.  Когда вы увидите, как он работает на поле, поймете, что я имею в виду. Его зовут Мишель Платини».

Но к слову «работа» применительно к футболу я и тогда, и сейчас отношусь крайне негативно. Понимаю, что без этого нельзя – без тяжелой работы, однако столь часто у нас подменяли и подменяют ею игру, что уничтожают самое суть футбола (а тренерско-журналистский штамп «большой объем работы на поле» по сей день вызывает у меня аллергию). Словом, увидеть Платини воочию я так и не собрался... Тем более, что было ясно: призовые места все равно достанутся «государственным профессионалам» из сборных СССР, Польши и ГДР, а не тем, кто привез на Олимпиаду «игроков будущего». Ну, и к тому же у нашей сборной было множество проблем, связанных с тем, что ее тренеры Лобановский и Базилевич полгода всем объясняли: ни чемпионат страны, ни Кубок чемпионов, ни чемпионат Европы для нас не важны, важна только победа на Олимпиаде, – а в результате они привезли на турнир команду, которая способна была только работать, а не играть. Так что понимаете: было тут не до наблюдения за неким талантливым молодым французом. И потому видел я его лишь раз по телевидению, да и то все внимание было приковано тогда к команде ГДР.

Но серьезная игра в этом матче продолжалась лишь полтайма, пока итальянский судья Микелотти не назначил пенальти в ворота французов. Назначил по делу, ибо защитник Жан Фернандес (не путать с полузащитником Луисом Фернандесом) сбил соперника подножкой. Однако арбитр в тот день слишком был увлечен собственной персоной, что, к слову, с итальянскими судьями случается нередко, и решил показать Фернандесу красную карточку. Французы и без того были недовольны пенальти, а тут вообще потеряли контроль над собой. И Пако Рубио выхватил из руки судьи эту карточку. Лицо Микелотти стало столь же красным, как и утраченная карточка, после чего он удалил с поля вместе с Фернандесом еще и Рубио. Платини же начал демонстративно аплодировать арбитру и увидел перед собой карточку желтого цвета. Ну, а девятерых французов немцы разгромили со счетом 4:0 и вышли в полуфинал, где выиграли и у сборной СССР.

Тем не менее, Платини в «работе» я все же запомнил, хотя меньше всего его игра походила на работу: легкий, техничный, умный, он вызывал ассоциации с молодым Круиффом. Однако я обязан пояснить, что тогда речь не шла о нашем им восхищении. Это сейчас, увидев такого молодого мастера, мы пришли бы в восторг. Все ведь познается в сравнении, а в то время мы оценивали футбол по иной шкале, ибо наш отечественный футбол был сопоставим с лучшими образцами мирового.

Надеюсь, вы поймете меня, если вспомните, что Олегу Блохину было всего на три года больше, чем Платини, а за год до этого 23-летний Блохин стал уже обладателем «Золотого мяча».

И размышляя в Монреале о достоинствах других игроков и команд в сравнении с недостатками нашей сборной, мы сокрушались, что в ней не нашлось места таким плеймейкерам, как Владимир Мунтян, Александр Максименков и Давид Кипиани, отчего поблекла игра всей команды и, в частности, того же Блохина, который, скажем в полуфинале против ГДР вообще ни разу не мог обыграть никого из соперников. Да и тактика советской команды выглядела на Олимпиаде донельзя примитивной. Оттого и оценивая Платини, мы в шутку говорили о том, что не его пригласили бы в нашу сборную, а, скажем, тренера поляков или немцев.

Зато впоследствии, вспоминая о мелькнувшем сравнении его с Круиффом, приятно было узнать, что сам он уже несколько лет, как восхищался «летучим голландцем» и мечтает походит на него. Платини видел в 72-м финал Кубка чемпионов между «Аяксом» и «Интером», и Круифф произвел на него неизгладимое впечатление:

«Насколько же хрупким был этот великий Круифф! Меня больше всего восхитили изящные, словно у козочки прыжки Круиффа, увертывающегося от ног итальянских защитников. Щуплый, обладающий значительно меньшими габаритами по сравнению с его товарищами по команде, он производил впечатление игрока хилого, легко ломающегося. Но Круифф был «человеком-оркестром».

Слово в слово могу это повторить, оценивая свои впечатления об игре Платини в том неудавшемся французам олимпийском матче с восточными немцами, чья команда в целом была, безусловно, значительно сильнее французской. Но тогда я, к стыду своему, не знал, что еще до Олимпиады Платини успел дебютировать в национальной сборной Франции.

«Ты стал закоперщиком игры, и для этого у тебя есть все данные…»

Спустя три дня после квалификационного предолимпийского матча в Румынии Мишель Идальго, надолго пришедший к руководству национальной сборной, вызвал Платини из батальона в Жуанвилле для подготовки к товарищескому матчу с командой Чехословакии. Среди нескольких молодых игроков, призванных тогда в сборную «трехцветных», был и будущий многолетний партнер Платини, защитник из «Нанта» Максим Босси.

Свой первый приезд в сборную Мишель запомнил в деталях. И то, как, выйдя из казармы, он взял такси, и то, как в роскошной гостинице, оставив сумку у администратора, в поисках команды ошибся дверью и оказался в просторном зале, где обедающие в компании разряженных женщин с удивлением поглядывали на молодого солдата, и то, как он наконец нашел стол, предназначенный для игроков, и навстречу ему поднялся Батеней из «Сент-Этьенна», которым Мишель восхищался и как футболистом, и как человеком, и, наконец, то, как поселили его в одной комнате с новым капитаном сборной Анри Мишелем, старожилом «трехцветных»:

«Прекрасная идея, но, правда, нам нечего было сказать друг другу. Зато мы очень быстро нашли взаимопонимание на поле»…

В матче с командой Чехословакии Платини открыл счет своим голам в составе сборной. И, конечно, сделал это – вы догадались? – после короткого розыгрыша штрафного удара. Казалось бы, он должен был уступить право пробить штрафной опытному капитану. Но новичок медленно подошел к мячу, глянул на живую, а не из манекенов, стенку защитников и шепнул капитану: «Анри отпасни мне, и я всажу его в сетку»…

«Моя ненавязчивая бесцеремонность, – рассказывал потом Платини, – во многом способствовала росту моей популярности как молодого игрока. Я никогда не говорил об этом с Анри Мишелем, он же о том случае просто прожужжал всем уши…».

В 76-м, когда он, проходя воинскую службу, дебютировал в национальной сборной и выступал в олимпийском турнире, Платини провел 80 матчей. А его продолжали упрекать в недостаточной физической готовности… Может быть, упреки и имели бы основания, если бы от него требовали «выполнять большой объем работы». Но от 21-летнего парня тренеры этого, к счастью, не требовали. Все ждали от него футбольного творчества, о чем он и сам всегда мечтал, и именно за умение создавать игру его ценили и тренеры, и партнеры

А следующий год, 77-й, стал для него поистине счастливым. В составе «Нанси» он забил 25 голов, в составе сборной провел 8 матчей и забил в них 4 гола, а сборная успешно прошла квалификацию на финальный турнир чемпионата мира-78 в Аргентине. После двенадцатилетнего отсутствия «трехцветные» вновь в мировой элите.

Весной же 78-го, перед отъездом в Аргентину, к «Нанси» пришел самый крупный успех. Но перед этим Платини пришлось вновь  поменять номер на футболке с десятки на девятку. Когда получил травму мощный африканец Лоран Поку, центрфорвард «Нанси», Антуан Реден вызвал к себе Мишеля. «Ты стал закоперщиком игры, – сказал тренер 22-летнему Платини, – и для этого у тебя есть все данные. Но мы потеряли Поку. Забудь на время свой №10, займи место в центре нападения. На этом месте, Мишель, ты сможешь сковать одного, а то и двух защитников, привязать их к себе и таким образом нарушить равновесие линии защиты противника. Этим должны воспользоваться другие наши игроки».

И вот совершенно неожиданно для себя Платини оказался в сложном положении. Для постоянных перемещений на передней линии у него, и он это понимал, не всегда хватало сил. Он старался избавиться от этого недостатка, много тренировался, но при этом чувствовал, что к желаемой цели приближается медленно. Правда, временами ему удавалось отрываться от «телохранителя», оставлять его за спиной и завершать рывок скорее прицельным, нежели сильным ударом. Но удавалось ему это как раз тогда, когда стартовал он, так сказать, со второй линии. Однако больше всего беспокоило то, что в сборной он играет в своем основном амплуа. Как отнесутся тренеры и футболисты сборной к тому, что в клубе его позиция станет другой?

Но делать нечего, у «Нанси» действительно нет другого выхода. И вот на новой позиции он продолжает забивать в матчах чемпионата (всего забил в 36 играх 19 голов) и показывает великолепный результат в матчах кубковых – 8 голов в 9 играх. Причем, девятая игра – финал Кубка Франции. Спустя одиннадцать лет после своего основания,  ознаменованного скромной церемонией в небольшом здании в центре города, клуб «Нанси» выигрывает второй по значимости турнир. В финале команда, капитаном которой  был центрфорвард Платини, выигрывает у «Ниццы» 1:0 благодаря голу Мишеля.

«Президент страны Жискар д’Эстен вручил мне почетные трофеи под радостные крики «Виват!» всего стадиона. Жискар обнял меня. Мы больше никогда с ним не встретимся, наши дороги разойдутся навсегда, но мне известно от одного друга, работавшего в министерстве финансов, что родители президента обожали футбол и были моими неизменными болельщиками. Это от их имени Жискар меня поцеловал».

На следующее утро после финала Кубка Платини собрал сумку и отправился на стадион «Туке», где присоединился к сборной Франции. А после короткого сбора «Конкорд» унес «трехцветных» к берегам Аргентины.

Этот чемпионат оказался для французов коротким: всего лишь три матча, из которых первые два – с Италией и Аргентиной – Платини провел целиком, а в третьем – с Венгрией – вышел на замену. Но итальянцам и аргентинцам его команда проиграла, и победа над венграми ничего уже изменить не могла.

А началось ведь все прекрасно: уже на первой минуте Сикс пролетел по правому краю, и с его паса Лякомб послал мяч в ворота Дзоффа. Это был тогда самый быстрый гол в истории чемпионатов мира. Рекорд Лякомба побъет спустя четыре года англичанин Брайан Робсон: по иронии судьбы, мяч влетит в первом же матче чемпионата-82 в ворота французов еще быстрее – всего лишь на несколько секунд, но быстрее.

Спустя полчаса Росси забил ответный гол, а еще через полчаса Дзакарелли принес итальянцам победу. И с таким же счетом – 2:1, французов победили и аргентинцы. Но в этом матче не обошлось без вмешательства швейцарского судьи Дюбаха. Незадолго до окончания первого тайма в борьбе с Луке упал Трезор и коснулся мяча рукой. Дюбах, естественно, не посчитал это нарушением и велел продолжать игру. Но его окружили аргентинцы и заставили пойти к к судье на линии. Тот находился, понятно, дальше от места события, чем Дюбах, флаг не поднимал, однако выглядел при этом не слишком уверенным. Посовещавшись с помощником, Дюбах назначил пенальти, Пассарелла забил и перерыв, вместо отдыха, превратился для французов в тягостное, молчаливое самоистязание, периодически прерывавшееся ругательствами в адрес арбитра, нарушившего, по утверждению бразильского журналиста Орландо Дуарте, традиционный швейцарский нейтралитет. Дуарте назвал этот пенальти «мычащим», но Платини с партнерами тогда этого знать не могли.

А, может быть, так и надо проводить перерыв – в озлобленном молчании! Ведь второй тайм фрацузы начали и, по крайней мере, половину его провели с огромным преимуществом. Сперва им страшно не повезло, когда Лякомб перебросил мяч через выбежавшего ему навстречу вратаря Фильола: мяч летел в середину пустых ворот, но угодил в перекладину. Зато тут же Лякомб завладел мячом и отбросил его назад под удар Платини – 1:1. И французы продолжают наступать, однако Сикс умудряется смазать из верного положения…

Будущие чемпионы – аргентинцы – все же выравнивают игру, и за 20 минут до конца удар Луке приносит им победу. Для «трехцветных» чемпионат завершен, и на матч с венграми выходит несколько запасных, а Платини появляется лишь во втором тайме, тогда, как результат – 3:1 в пользу французов был установлен уже к перерыву.

Третий матч практически никто из аналитиков не рассматривал всерьез, но о первых двух говорили много, ибо сборная Франции ни в чем не уступала ни будущим чемпионам, ни будущим четвертым призерам, тем более, что в групповом турнире итальянцы у аргентинцев выиграли благодаря красивейшему голу Беттеги.

Обозреватели сравнивали оборону французов, с великолепными Мариусом Трезором и Максом Босси, с обороной итальянцев и аргентинцев и приходили к выводу, что французы ничуть не хуже. То же самое говорили и о полузащите, выделяя в ней Анри Мишеля и Доминика Батенея. Никому не уступали и форварды Бернар Лякомб, Доминик Рошто и Дидье Сикс, правда, чересчур подверженный настроению. Но при этом все сходились во мнении, что сборная Франции – это уже команда Мишеля Платини, а когда так можно сказать о национальной сборной, то звучит это, скорее, упреком ей – каким бы выдающимся ни был сам мастер, не должна претендующая на самые высокие места команда считаться командой Игрока. И это истина – ведь даже великую сборную Бразилии никогда не называли командой Пеле.

Национальные особенности французской прессы

Буэнос-Айрес, 1978 год. На пожелтевшей от времени страничке моего аргентинского блокнота есть такая запись: «Команда Франции по стилю, манере очень напоминала итальянскую, и кто знает, как бы выступила она в другой предварительной группе или даже в этой, самой сильной, если бы нашлись один-два игрока, способных разделить с Платини ответственность за ведение атак». И больше ничего о «трехцветных», разве что упоминание о том, что Трезор никому из защитников на этом чемпионате не уступал по умению подключаться к атакам.

Но то, чему не нашлось места в блокноте, сохранила память. К сожалению, остальные воспоминания менее всего связаны с игрой французов. Излишне критический настрой французских журналистов по отношению к своей команде, их постоянное желание копаться во внутрикомандной жизни и затем выносить на весь белый свет результаты своих «раскопок», хоть и вызвали тогда недоумение, позволили понять принципы работы коллег, откровенно говоря, не вызвавшие к ним уважения, зато пригодившиеся сейчас в создании образа героя этой книги.

Да, я всегда считал и считаю, что во время турнира писать надо об игре, о том, что становится всеобщим достоянием. Остальное – для будущего, для книг, если говорить о нашей профессии. Оттого и заглядываю я сейчас не в блокнот, а вспоминаю то, о чем рассказывали тогда французские коллеги с нездоровым, по-моему, блеском в глазах. И едва не главным героем всех сплетен оказывался именно Платини.

Из «Конкорда» он не вышел со всеми и вообще не показался встречавшей толпе. Зазнался? Но сам Платини спустя годы сказал, что не вышел, ибо толпа всегда вселяет в него страх. Это было ошибкой? Да, он согласен.

Жили французы рядом с итальянцами. По мнению журналистов, расслабились в дружеских беседах. А Платини потом говорил, что сталкивались ежедневно, но не общались… до совместной пресс-конференции. На ней, к слову, Дино Дзофф сказал: «Платини очень силен. Лучше Бонхофа. Лучше Антониони. Даже лучше Корсо». И Мишель, воспользовавшись микрофоном, поблагодарил великого вратаря. А чуть позже у него установились хорошиеп отношения с Марко Тарделли, его будущим опекуном. «Он поддался на итальянскую лесть, – утверждали мои французские собеседники. – Да и вообще создал «собственную команду».

Это обвинение вообще было смехотворным. Суть в том, что однажды во время общекомандного обеда Платини и Батеней разместились за отдельным столиком вместе со своими женами. Никто не запрещал другим игрокам привезти в Аргентину жен или подруг. Президент Французской федерации футбола Фернан Састр вообще считал, что временами семейная обстановка предпочтительнее казарменной, которую очень напоминает изоляция команды, когда все сосредоточены на своих обязанностях и переживаниях. Так что мадам Платини и мадам Батеней приехали с ведома Састра.

Ну и, наконец, вовсю муссировалась коллегами так называемая «забастовка кисточек». Дело в том, что фирма «Адидас», представителем которой тогда работал бывший вратарь сборной Франции Франсуа Реметтер, платила игрокам сборной копеечные суммы за то, что они играли в ее бутсах. И перед каждым международным матчем Реметтер выдавал футболистам по баночке с кисточкой, чтобы они подкрашивали полоски, выходя на поле. Но во время чемпионата мира, когда нервы напряжены до предела и необходима максимальная концентрация, игроки не захотели заниматься этим «художеством». Лишь Анри Мишель, у которого был индивидуальный контракт с «Адидасом», не участвовал в «забастовке кисточек». И вот этот инцидент, не стоивший выеденного яйца, журналисты превратили в «Дело о спортивной обуви».

Так или иначе, все истории, которые рассказывали францкзские коллеги, подавались вкупе с непременным обвинением Платини. Вспоминая сейчас об этом, ловлю себя на мысли, что он-то сам извлек немало уроков из этих, похожих на сплетни, разговоров. Они ведь находили отражение на страницах «желтых» изданий. А какие уроки он извлек, вскоре узнаем. Однако придется дождаться следующего чемпионата мира…